запахи моего детства

[gracheeha]

В результате превратностей войны на момент моего рождения в 1945 семья наша жила на Сталинке - рабочей (и хулиганской) окраине Киева. На пятaчке в несколько кварталов, где протекало моё детство, находились четыре завода:
прямо напротив наших ворот ул.Голосеевской 36а находились ворота и проходная кирпичного завода, моя школа на Большой Китаевской стояла по другую сторону улицы от проходной кондитерской фабрики им.Карла Маркса, наискосок от кондитерской ф-ки, стоявшей на углу улиц Б.Китаевской и Б.Васильковской, за трамвайной линией был пивзавод, а рядом с ним, чуть в глубину - завод "Красный Резинщик", где работал мой дедушка мастером по точным измерительным приборам, все эти вольтметры, амперметры и прочие метры.

Кирпичный завод иногда пах дымом из печей для обжига кирпича, но обычно дым уходил в высокую трубу и нас не беспокоил. Кондитерская фабрика пахла леденцами и ванилью, свежим печеньем. В тёплую погоду окна школы стояли открытыми и мы плавали в этих обалденных запахах, истекая слюнками. От пивзавода исходил, конечно, всегда крепкий пивной дух, который смешивался над Большой Васильковской с кондитерскими ароматами, обеспечивая баланс Ин и Янь на Сталинке. Иногда тошнотворно вонял резиновый завод.

Ещё был в полном ходу гужевой транспорт, как правило, телега, запряжённая одной-двумя лошадьми. Застроена Сталинка была, в основном, частными домами с приусадебными участками. Жители держали коров, коз, свиней и прочую живность. Рано утром пастух собирал выдоенных коров и гнал их на пасбище, вечером они возвращались домой, по-моему, сами, лениво пощипывая по дороге пыльную травку и мыча перед родными воротами, если хозяйка забыла их открыть. Козы паслись сами, иногда привязанные к колышку. Все эти крестьянские запахи - навоза, сена, зреющих яблок или свежевскопанного огорода - как-то умудрялись не смешиваться с промышленными и они существовали как эмульсия, хоть и вместе, но неслиянно.

А если пойти от нашего дома по Голосеевской улице в сторону, противоположную от школы, то через минут семь хода улица упиралась в Ореховатский пруд, за которым начинался Голосеевский лес. Если поднятся слева от пруда на горку, там был сосновый лес, который пах смолой. А если обойти пруд и пойти вдоль ручья Ореховатка, лес был лиственный, густой и влажный, с мощным подлеском и папоротниками. Берега ручья были топкие и там росли сильнопахнущие болотные травы. Осенью всё это сладко пахло прелыми листьями. Весной пахло особым запахом свежести и, локально, ландышами и фиалками. Зимой доминировал запах хвои.

Comments

[lsoroka.livejournal.com]

Спасибо. А насчет запахов Сталинки когда-то в "Юности" я опубликовал простенький стишок, который, как потом узнал, переписывали поколения выпускников более молодых. Ко мне на вечер в Нью-Йорке пришла одна женщина и показала стихи, о которых я и сам подзабыл. Приведу их уж тут для порядку:

НА МЕСТЕ ШКОЛЫ

А нашей старой школы двухэтажной
Мы сколько ни искали, не нашли.
Явился трест строительно-монтажный
И снес её… как смел с лица земли.

Был в каждом классе запах карамели
От фабрики конфетной за углом.
И нынче двор, в котором мы шумели,
По аромату этому найдем.

И память псом замрёт на задних лапах
На месте – ни назад и ни вперёд.
Как дух, витает карамели запах
И за душу как музыка берет.

[cheeha.livejournal.com]

Спасибо! Очень точно. Актовый зал на 2-м этаже, спортзал на 1-м, за спортзалом - буфет. А я ещё хорошо помню квартиры учителей. Вы помните Дюндиковых, Виктор преподавал математику и тихо спивался, а Владимир был учителем труда и жил с семьёй на территории школы? Моя мама была с ними дружна и мы часто бывали у Володи в гостях (поэтому я так панибратски его называю).

[lsoroka.livejournal.com]

Ну что значит, помню ли я Дюндиковых? Виктор был нашим классным руководителем. С постоянной перхотью на плечах поношенного черного пиджака. Вечно отсутствующий взгляд. С ним у нас произошла забавная история, героями которой были две девочки. Одна из них - Софа Босак, маленькая, не очень красивая, сутулая, но, как сейчас бы сказали, со своей харизмой. Она училась только на отлично и была признанным лидером. А была еще в классе и школьная красавица Люда Павлик, к которой "Дюндик" явно неровно дышал. На Софу, острую на язык, он порой покрикивал. И не всегда справедливо. И вот Софа однажды оставила весь класс и позвала Дюндикова, сообщив ему, что есть разговор. Он пришел. Все тихо сидели и Софа в полной тишине произнесла:
- Виктор Петрович (если я не путаю прозвище)! Ответьте сейчас перед всем классом, почему вы позволяете себе на меня орать.
Дюндик смутился и пролепетал что-то вроде того:
- Софа, если что, извини. Я тоже человек и могу иногда срываться.
На что Софа хорошо поставленным голосом спросила:
- Но почему вы, Виктор Петрович, никогда не срыветесь на Люде Павлик?

Вот такая история. А Софа в 70-х уехала в Израиль. И когда я два года назад напал на её след, то узнал, что она уехала в Швейцарию. А через день мне позвонили люди, которые с ней жили в одном поселении в Галилее, и сообщили, что муж свалился в пропасть. Софа успела вызвать вертолет - и подлетающие спасатели увидели и её падающей в ту же пропасть. Извините, что нагрузил Вас не самыми приятными рассказами. Но ведь их так трудно оторвать друг от друга.

первая ненависть

[cheeha.livejournal.com]

Мой отец бросил нас, когда мне было 10 месяцев. У моей матушки, недавней балерины ставшей математичкой недостатка в кавалерах не было. Я её к ним очень ревновала, мне-то хотелось, чтобы моя мама была со мной, а не бежала на свидание. Некоторые из них мне нравились, другие - нет. Когда мне было года 4-5, за матушкой ухаживал Виктор Дюндиков и я его люто возненавидела чистой детской ненавистью почти на всю жизнь. Слава Б-гу, он никогда не преподавал в моём классе, но когда я встречала его в корридоре, у меня в душе взрывалась бомба ненависти и я посылала этот заряд в него.

Я помню, что испытывала к нему отвращение, когда мне было уже лет 30. Пожалуй, я исчерпала на Викторе запас своей ненависти, остатки её раскрошились по мелочам. Сейчас я вспоминаю о нём с жалостью, у него, безусловно, была какая-то душевная травма. Его брат Володя был совершенно очаровательный человек, я с удовольствием вспоминаю даже уроки слесарного дела и как я напильником водила по чему-то металлическому, зажатому в тисках. Моя мама вышла замуж за математика когда мне было 7 лет и счастливо прожила с ним более полувека.