запахи моего детства
Sep. 3rd, 2007 11:15 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
gracheehaВ результате превратностей войны на момент моего рождения в 1945 семья наша жила на Сталинке - рабочей (и хулиганской) окраине Киева. На пятaчке в несколько кварталов, где протекало моё детство, находились четыре завода:
прямо напротив наших ворот ул.Голосеевской 36а находились ворота и проходная кирпичного завода, моя школа на Большой Китаевской стояла по другую сторону улицы от проходной кондитерской фабрики им.Карла Маркса, наискосок от кондитерской ф-ки, стоявшей на углу улиц Б.Китаевской и Б.Васильковской, за трамвайной линией был пивзавод, а рядом с ним, чуть в глубину - завод "Красный Резинщик", где работал мой дедушка мастером по точным измерительным приборам, все эти вольтметры, амперметры и прочие метры.
Кирпичный завод иногда пах дымом из печей для обжига кирпича, но обычно дым уходил в высокую трубу и нас не беспокоил. Кондитерская фабрика пахла леденцами и ванилью, свежим печеньем. В тёплую погоду окна школы стояли открытыми и мы плавали в этих обалденных запахах, истекая слюнками. От пивзавода исходил, конечно, всегда крепкий пивной дух, который смешивался над Большой Васильковской с кондитерскими ароматами, обеспечивая баланс Ин и Янь на Сталинке. Иногда тошнотворно вонял резиновый завод.
Ещё был в полном ходу гужевой транспорт, как правило, телега, запряжённая одной-двумя лошадьми. Застроена Сталинка была, в основном, частными домами с приусадебными участками. Жители держали коров, коз, свиней и прочую живность. Рано утром пастух собирал выдоенных коров и гнал их на пасбище, вечером они возвращались домой, по-моему, сами, лениво пощипывая по дороге пыльную травку и мыча перед родными воротами, если хозяйка забыла их открыть. Козы паслись сами, иногда привязанные к колышку. Все эти крестьянские запахи - навоза, сена, зреющих яблок или свежевскопанного огорода - как-то умудрялись не смешиваться с промышленными и они существовали как эмульсия, хоть и вместе, но неслиянно.
А если пойти от нашего дома по Голосеевской улице в сторону, противоположную от школы, то через минут семь хода улица упиралась в Ореховатский пруд, за которым начинался Голосеевский лес. Если поднятся слева от пруда на горку, там был сосновый лес, который пах смолой. А если обойти пруд и пойти вдоль ручья Ореховатка, лес был лиственный, густой и влажный, с мощным подлеском и папоротниками. Берега ручья были топкие и там росли сильнопахнущие болотные травы. Осенью всё это сладко пахло прелыми листьями. Весной пахло особым запахом свежести и, локально, ландышами и фиалками. Зимой доминировал запах хвои.
прямо напротив наших ворот ул.Голосеевской 36а находились ворота и проходная кирпичного завода, моя школа на Большой Китаевской стояла по другую сторону улицы от проходной кондитерской фабрики им.Карла Маркса, наискосок от кондитерской ф-ки, стоявшей на углу улиц Б.Китаевской и Б.Васильковской, за трамвайной линией был пивзавод, а рядом с ним, чуть в глубину - завод "Красный Резинщик", где работал мой дедушка мастером по точным измерительным приборам, все эти вольтметры, амперметры и прочие метры.
Кирпичный завод иногда пах дымом из печей для обжига кирпича, но обычно дым уходил в высокую трубу и нас не беспокоил. Кондитерская фабрика пахла леденцами и ванилью, свежим печеньем. В тёплую погоду окна школы стояли открытыми и мы плавали в этих обалденных запахах, истекая слюнками. От пивзавода исходил, конечно, всегда крепкий пивной дух, который смешивался над Большой Васильковской с кондитерскими ароматами, обеспечивая баланс Ин и Янь на Сталинке. Иногда тошнотворно вонял резиновый завод.
Ещё был в полном ходу гужевой транспорт, как правило, телега, запряжённая одной-двумя лошадьми. Застроена Сталинка была, в основном, частными домами с приусадебными участками. Жители держали коров, коз, свиней и прочую живность. Рано утром пастух собирал выдоенных коров и гнал их на пасбище, вечером они возвращались домой, по-моему, сами, лениво пощипывая по дороге пыльную травку и мыча перед родными воротами, если хозяйка забыла их открыть. Козы паслись сами, иногда привязанные к колышку. Все эти крестьянские запахи - навоза, сена, зреющих яблок или свежевскопанного огорода - как-то умудрялись не смешиваться с промышленными и они существовали как эмульсия, хоть и вместе, но неслиянно.
А если пойти от нашего дома по Голосеевской улице в сторону, противоположную от школы, то через минут семь хода улица упиралась в Ореховатский пруд, за которым начинался Голосеевский лес. Если поднятся слева от пруда на горку, там был сосновый лес, который пах смолой. А если обойти пруд и пойти вдоль ручья Ореховатка, лес был лиственный, густой и влажный, с мощным подлеском и папоротниками. Берега ручья были топкие и там росли сильнопахнущие болотные травы. Осенью всё это сладко пахло прелыми листьями. Весной пахло особым запахом свежести и, локально, ландышами и фиалками. Зимой доминировал запах хвои.