Я наткнулась в моей френдленте на фотокопию приказа академика Тишкова и он меня так впечатлил, что я поместила его содержание в своём журнале академические проблемы. Говорят, что его содержание с бурным негодованием обсуждалось в сотнях блогов. Меня это совершенно не удивляет - от этого приказа веет таким кондово-советским административным жлобством, что хочется перекреститься и глотнуть валокординчика. Фраза академика в интервью Тольцу: "письмо я писал в институт, а не Радио Свобода, поэтому я не разрешаю вам его цитировать" тоже не улучшила впечатления...
Однако некоторые люди, считающие Валерия Александровича порядочным человеком, не склонным насаждать стукачество и подавлять инакомыслие, стали выяснять смысл всего происшедшего. Израильский учёный Алек Эпштейн послал письмо академику Тишкову и полученный от него ответ поместил в своём журнале: alek_epstein: Академику Тишкову не нужны ответы «на директивы с требованием». Я привожу ниже ту часть ответа Тишкова, которая касается злополучного приказа: (выделено Тишковым)
( Read more... )
Я с большим сочувствием отношусь к академику, которого его высокое положение в Российской Академии Наук вынуждает заниматься делами, в которых ему стыдно людям признаваться. Но, увы!, текст приказа вполне однозначно указывает, что под его руководством в академических институтах разворачивается планомерная борьба с "фальсификациями в ущерб", а его письмо к Эпштейну свидетельствует только о том, что Валерию Александровичу очень неприятно, что его роль стала так широко известна.
Однако некоторые люди, считающие Валерия Александровича порядочным человеком, не склонным насаждать стукачество и подавлять инакомыслие, стали выяснять смысл всего происшедшего. Израильский учёный Алек Эпштейн послал письмо академику Тишкову и полученный от него ответ поместил в своём журнале: alek_epstein: Академику Тишкову не нужны ответы «на директивы с требованием». Я привожу ниже ту часть ответа Тишкова, которая касается злополучного приказа: (выделено Тишковым)
( Read more... )
Я с большим сочувствием отношусь к академику, которого его высокое положение в Российской Академии Наук вынуждает заниматься делами, в которых ему стыдно людям признаваться. Но, увы!, текст приказа вполне однозначно указывает, что под его руководством в академических институтах разворачивается планомерная борьба с "фальсификациями в ущерб", а его письмо к Эпштейну свидетельствует только о том, что Валерию Александровичу очень неприятно, что его роль стала так широко известна.
