счастливый день рождения

Сегодня ровно двадцать лет как я родила моего самого младшего.  Дело было в Вене, в женском католическом монастыре.  Монашки, сами старенькие и уже неспособные рожать, тем ни менее держали при своём монастыре вполне приличный роддом, хотя ужасно старомодный - мужьям при родах не разрешалось присутствовать, младенцев держали отдельно от мамаш и приносили их на кормление, мамаши содержались в палатах на шестерых.  Но поскольку я ничего лучшего и не знала, то мне там всё ужасно нравилось. 

Здание было старинное с потолками в 4 метра, палаты огромнейшие, в три дворцовых окна. Вместо советской железной кровати с болтающейся сеткой и продавленным матрасом у меня была современная госпитальная кровать со всеми прибабасами.  А вместо тумбочки на двоих (тебе верхняя полочка, мне нижняя) моя кровать была окружена всякой мебелью: шкаф с одной стороны, тумбочка с другой, кресло, госпитальный столик на колёсиках, пару стульев для посетителей. 

Для посещений отводилось вечером два часа после кормления, то есть, младенца не надо было показывать в окошко третьего этажа.  Публика там была, конечно, бедная, много иностранцев, одинокие женщины.  Моей соседкой оказалась молодая турчанка, которая родила своего первенца и, о счастье!, сына.  Толпа восторженных турок вваливалась к нам каждый вечер и мне даже было завидно, как они восхищались новым турчонком и нахваливали мамашу.  Кроме того, каждый вечер они приносили красавице горы еды и после гостевого часа она приглашала всех однопалатниц на пир. 

Там была ещё одна боснийка, которая видела во мне родную душу и помогала мне общаться с аборигенами.  Самое забавное, что я вполне сносно общалась с турчанкой на обрывках английского и немецкого.  Я хорошо помню, что мы много смеялись вместе, но совершенно не помню поводов.  Как мама четырёх сыновей я пользовалась у турков большим уважением, а на мою белобрысую 12-летнюю дочку они одобрительно цокали языком.

эволюция

Я думала, что наглая ложь, которую яростно повторяют даже тогда, когда её сто раз уже опровергли с фактами в руках, ложь a la soviet, является особенностью бушиной администрации.  Но глядя на маккейновскую кампанию понимаю, что Республиканская партия Америки за эти годы пропиталась тем же духом бесстыдства.  Республиканский функционер нахраписто прёт на тебя их пропаганду не хуже совкового парторга.

А лет восемнадцать назад мне казалось, что демократы толкали лозунги, а республиканцы анализировали ситуации.  Конечно, тогда мне республиканцы нравились больше, чем демократы, как и большинству беженцев из Союза, поскольку они жёстче относились к советскому руководству.  Но это ж не то, чтоб я в один прекрасный день решила: "а теперь я отдам предпочтение демократам!"  Такая вот эволюция со мной произошла за двадцать лет - от предпочтения до отвращения.

На нынешних выборах я готова поддерживать любого демократа против любого республиканца, хотя есть демократы, которые мне совсем не нравятся и (всё ещё!) есть республиканцы, которые мне импонируют.  Но я считаю, что Республиканская партия завела Америку в такое болото, что она должна быть устранена от власти.  Нет, я совсем не уверена, что демократы выведут Штаты из этого зыбучего места, но об этом мы будем говорить через два года на очередных выборах в Конгресс.

На самом деле, я считаю, что после такого фиаско надо бы всех, кто обеспечил его, устранить от власти, и республиканцев, и демократов.  Денниса Кусинича можно оставить и других, которые голосовали против этих безобразий.  Всех остальных - гнать поганой метлой.  Все замаранные поддержкой Буша-Чейни будут покрывать друг друга и препятствовать расследованию.  Я боюсь, что именно эту функцию защиты клинтоновской гвардии и будет выполнять вице-президент Байден, у которого у самого рыльце в пушку.