gracheeha

Послевоенная голодуха, продукты по карточкам. Мы отоваривали их в гастрономе на углу улиц Большой Васильковской и Базарной. Бабушка брала меня с собой и я сидела у неё на плечах, пока она стояла в очереди. Очередь была одна, она начиналась на улице, через один из двух входов вползала в магазин, тянулась через весь магазин к хлебному отделу, который находился у другой двери. Застеклённые прилавки были пустые, за исключением того, к которому тянулась очередь. Там стояли весы и была хлеборезка. Когда наша очередь приближалась, бабушка спускала меня на пол. Хлеб давали по весу, надо полагать, в карточках было указано сколько. Продавщица доставала буханку хлеба и на глазок отрезала, потом клала хлеб на весы и отрезала довесок. И как-только мы выходили из дверей гастронома на полукруглое крыльцо, даже не спустившись со ступенек, довесок был мой!

Память об этих кусочках хлеба хранится во мне прямо в теле. Бывало, когда жили в Киеве, зайду в троллейбус, а там у кого-то из сумки пахнет свежевыпеченным ржаным хлебом, так горло спазма аж схватит и до слёз хочется довесочка. А здесь, в Америке, запах свежей выпечки редко унюхаешь, остывший хлеб нарезан и упакован в платмассовые мешочки. Разве французские багеты в открытых бумажных кульках, так они белые и пахнут совсем не так.

Другое воспоминание того же периода - бабушка взяла меня в гости к своей подруге. И там, бабушкина подруга поставила передо мною тарелку, на которой горкой лежало горячее картофельное пюре. Нас было трое, тарелка была одна, только для меня. На самом верху картофельной горки лежал кусочек масла. Он таял и жёлтые потёки медленно ползли вниз. Я открываю рот в предчувствии неописуемого блаженства и... больше ничего не помню, наверно, я целиком отдалась пищеварению.

Продуктовые карточки отменили в конце 1947, когда мне было 2 года. Я не помню себя голодной, только мои младенческие восторги по поводу хлебного довеска или тарелки картофельного пюре говорят мне, что это состояние было мне хорошо знакомо.