gracheeha

Две недели тому назад похоронили мою маму. Она умерла очень мирно и даже с улыбкой на губах. Лидия Марковна не дожила двух дней до своего 87-го дня рождения. Мама прожила трудную, но очень полную жизнь, её рабочий стаж более 60 лет. Она всегда мечтала умереть во время лекции, наверное, хотела устроить переполох среди студентов и администрации. Мама очень любила свою работу и ушла на пенсию в возрасте 79 лет.

У меня были с мамой отношения, скорее, как с много старшей сестрой. Она родила меня, ей ещё не было и 20-ти. Война прервала её образование, а муж (мой биологический отец) бросил её через несколько месяцев после того, как вернулся из армии. Он не мог понять, зачем ей понадобилось заканчивать школу (вечернюю) да ещё и планировать учиться в университете. Поэтому мама работала, училась и бегала на свидания, поскольку была хорошенькой и весёлой модницей, благо бабушка - её мама - была высококлассной портнихой.

Меня воспитывали бабушка и дедушка, но я-то знала, что моя мама - Лида, и жутко ревновала её ко всем ухажёрам, которых у мамы было немало. Я скандалила, чтобы она брала меня с собой на свидания. Некоторые её ухажёры приносили мне подарки, играли со мной и обещали покатать меня на лодке-машине-лошади-самолёте. К таким я относилась получше. А одного из них - Виктора, очень интеллигентного молодого фронтовика, - я люто ненавидела за то, что он вообще не замечал моего существования.

Мне было семь, когда появился отчим, с которым мама счастливо прожила более полувека. Но я стала видеть свою маму ещё реже, они жили отдельно от нас. В подростковом возрасте, как и полагается, я сама стала отдалятся от семьи, стала ворчать на замечания. Особенно доставалось деду, но и мама Лида кавалерийским наскоками пыталась меня воспитывать, а я с такой же энергией от её воспитания отбивалась. Только у бабушки хватало женской мудрости не пилить меня, хотя и она нередко охала, но всегда держала мою сторону и я могла поговорить с ней обо всём.

Однако, в подростковом возрасте мне ещё нравилось пойти с мамой в театр, в гости. Те, кто не знали, что я её дочка всегда принимали нас за сестёр потому, что мама выглядела очень молодо. И мне это нравилось. А потом наши линии жизней далеко разошлись, мы стали чужими друг другу. Мама никак не могла примириться, что я не такая, как ей хотелось бы меня видеть. Какое-то время мы даже не общались.

Год перед её смертью был, пожалуй, самым лучшим годом в наших отношениях. Когда бы я не позвонила, она была мне рада, у неё уже не было сил ссориться со мной, мы просто говорили о её внуках и правнуках, о других наших родственниках, о погоде и о том, куда катится мир. Она тихо угасла, а мир продолжает катиться.

На фотках моя мама в 23 года (после войны), 28 и 34.