Ты похлопывал гиен дружески по спинам, Родственным пожатием жало кобры жал, Трогал солнце и луну потным карабином, Словно прихоти твоей мир принадлежал.
Кроткий глобус по щеке потрепав заранее, Ты, как столб заявочный, в землю вбив приклад, Свил поэзии гнездо в той смертельной ране, Что рукою зажимал рядовой солдат.
Песня - шагом, шагом, под британским флагом. Навстречу - пальма пыльная плыла издалека; Меж листами - кровь заката, словно к ране там прижата С растопыренными пальцами рука.
Брось! Не думай, Томми, о родимом доме; Бей в барабан! Бей в барабан! Эй, Томми, не грусти! Слава - слева, слава - справа, Впереди и сзади - слава, И забытая могила - посреди...
Но, прихрамывая, шел Томми безучастный, Без улыбки, без души, по земле чужой, И смутили Томми слух музыкой прекрасной, Чтоб с улыбкой умирал, убивал - с душой.
И взлетела рядом с пулей, со снарядом Песенка: о добрых кобрах, о дневных нетопырях, Об акулах благодарных, о казармах светозарных И о радужных холерных лагерях.
Сколько, сколько силы в этой песне было! Сколько жизни...в честь могилы! Сколько истины - для лжи! (Постижим и непостижен, удержал - так отпусти же, Отпусти нас или крепче привяжи!)
Песня! Все на свете дышит песней; Ветер, гомон гонга, говор Ганга, мерный шаг слона... Да не спеть нам ни единой, ни единой - лебединой, Ибо в песню вся планета впряжена.
...Ноги черные сложив, как горелый крендель, На земле сидит факир - заклинатель змей. Встала кобра как цветок, и на пестрой флейте Песню скорби и любви он играет ей.
Точно бусы в три ряда, у него на шее Спит гремучая змея; зло приглохло в ней. Властью песни быть людьми могут даже змеи, Властью песни из людей можно делать змей.
...Так прощай, могучий дар, напрасно жгучий! Уходи! Э, нет! Останься! Слушай! Что наделал ты? - Ты, Нанесший без опаски нестареющие краски На изъеденные временем холсты!
Новелле Матвеевой, возможно, и следовало бы. Но нам, живущим вот уже третий десяток лет в другой стране, пристало оборачиваться на страну нынешнего нашего проживания.
Да, ну. Она печататься хотела, а не в стол писать. Опять таки, в то время вся эта плеяда была такая молодая и писала свежо, по-новому. Из многих стихов своего отрочества я так, навскидку, вспомню только военные стихи Симонова. А потом - целый букет. "Мы молоды. У нас чулки со штопками. Нам трудно - это молодость виной..." Ах, это время вечеров поэзий! Потом пошли барды, они были более популярны, но моё сердце осталось с поэзией.
Да и талантливо писала. Эту песенку про шагом-шагом под британским флагом у нас пели в стройотряде и на картошке. Помнишь, там концовка была народная: "Бей в барабан рука! Бей в барабан нога! Бей в барабан живот!". Независимо от смысла шедевров это были большие понты - слабать полушёпотом что-нибудь типа не наше. Советские композиторы нам и подкидывали иногда, чтоб не особо мучились жаждой крамолы: "И окурки я за борт бросал в океан...", "Мессершмитт калибр 38...", "А Боб Кинелли пустился в пляс..." и прочее такое в исполнении отрицательных киногероев. Меня однажды каким-то образом занесло в пионерлагерь комсомольского актива, там вообще было впечатление, что попал в кубло антисоветчиков. А ведь дело обстояло как раз наоборот - это была будущая номенклатура. Дышать всем была охота. :)
Нет, империи всегда имели свою привлекательность единым законодательством, безопасностью перемещения по дорогам как людям, так и товарам. Только теперь империи уступили место союзам вроде того, в котором мы с Вами проживаем. :) Союз обеспечивает местное управление, учитывающее нужды и особенности данной популяции и достаточное единообразие по всей территории. В Союз отдалённые провинции вроде Аляски, Гавай, Пуэрто Рико и экзотические Гуамы вполне вписываются. Вон Пуэрто-Рико не выписывается, хотя может. :)
Что касается свободы передвижения, то империя империи - рознь. В Российской империи, если не считать черты оседлости для евреев, она была. А в Британской империи только белые могли селиться в любой части империи. А индийцу и африканцу путь в белые провинции империи, в такие, например, как Канада, Австралия и Новая Зеландия был закрыт. И эти ограничения вводили не имперские власти в Лондоне, а местные правительства доминионов.
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
no subject
Ты похлопывал гиен дружески по спинам,
Родственным пожатием жало кобры жал,
Трогал солнце и луну потным карабином,
Словно прихоти твоей мир принадлежал.
Кроткий глобус по щеке потрепав заранее,
Ты, как столб заявочный, в землю вбив приклад,
Свил поэзии гнездо в той смертельной ране,
Что рукою зажимал рядовой солдат.
Песня - шагом, шагом, под британским флагом.
Навстречу - пальма пыльная плыла издалека;
Меж листами - кровь заката, словно к ране там прижата
С растопыренными пальцами рука.
Брось! Не думай, Томми, о родимом доме;
Бей в барабан! Бей в барабан!
Эй, Томми, не грусти!
Слава - слева, слава - справа,
Впереди и сзади - слава,
И забытая могила - посреди...
Но, прихрамывая, шел Томми безучастный,
Без улыбки, без души, по земле чужой,
И смутили Томми слух музыкой прекрасной,
Чтоб с улыбкой умирал, убивал - с душой.
И взлетела рядом с пулей, со снарядом
Песенка: о добрых кобрах, о дневных нетопырях,
Об акулах благодарных, о казармах светозарных
И о радужных холерных лагерях.
Сколько, сколько силы в этой песне было!
Сколько жизни...в честь могилы! Сколько истины - для лжи!
(Постижим и непостижен, удержал - так отпусти же,
Отпусти нас или крепче привяжи!)
Песня! Все на свете дышит песней;
Ветер, гомон гонга, говор Ганга, мерный шаг слона...
Да не спеть нам ни единой, ни единой - лебединой,
Ибо в песню вся планета впряжена.
...Ноги черные сложив, как горелый крендель,
На земле сидит факир - заклинатель змей.
Встала кобра как цветок, и на пестрой флейте
Песню скорби и любви он играет ей.
Точно бусы в три ряда, у него на шее
Спит гремучая змея; зло приглохло в ней.
Властью песни быть людьми могут даже змеи,
Властью песни из людей можно делать змей.
...Так прощай, могучий дар, напрасно жгучий!
Уходи! Э, нет! Останься! Слушай! Что наделал ты? -
Ты, Нанесший без опаски нестареющие краски
На изъеденные временем холсты!
1961
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
Независимо от смысла шедевров это были большие понты - слабать полушёпотом что-нибудь типа не наше. Советские композиторы нам и подкидывали иногда, чтоб не особо мучились жаждой крамолы: "И окурки я за борт бросал в океан...", "Мессершмитт калибр 38...", "А Боб Кинелли пустился в пляс..." и прочее такое в исполнении отрицательных киногероев.
Меня однажды каким-то образом занесло в пионерлагерь комсомольского актива, там вообще было впечатление, что попал в кубло антисоветчиков. А ведь дело обстояло как раз наоборот - это была будущая номенклатура. Дышать всем была охота. :)
no subject
no subject
Вот прибалты понятны как родные.
no subject
no subject
no subject
⇒ Исполать вам, добры молодцы ! (http://www.newsru.com/world/17sep2012/ukraina_usa.html)
Пятым углом.